Неточные совпадения
— Я их боюсь, лягушек-то, — заметил Васька, мальчик лет семи, с
белою, как
лен, головою, в сером казакине с стоячим воротником и босой.
В разных местах по горам носились облака. Там
белое облако стояло неподвижно, как будто
прильнуло к земле, а там раскинулось по горе другое, тонкое и прозрачное, как кисея, и сеяло дождь; гора опоясывалась радугами.
Засучив рукавишки, тряхнув
белыми, как
лен, волосенками, низко нагнув голову, ястребенком ринулся он на миршенских.
— Дело хорошее, Иванушка, — думчиво молвил Герасим, гладя племянника по
белым, как
лен, волосенкам. — Доброе дело отцу подмогать.
И из лесу выбежала маленькая девочка, лет пяти, с
белой, как
лен, головкой и в голубом платье. Увидев нас, она звонко захохотала и, подпрыгивая, подскочила к Урбенину и обняла его колено. Урбенин поднял ее и поцеловал в щеку.
Она была уже не такая хорошенькая, какою показалась мне ночью. Утро безжалостно сорвало с нее всю ее ночную фантастическую прелесть. Она уже более не казалась мне феей, но ее большие светлые глаза, загадочно-прозрачные, точно глаза русалки, ее великолепные,
белые, как
лен, волосы и изящные черты немного надменного личика с детски-чарующей улыбкой — невольно заставляли любоваться ею.
В зубах у него дымился чубук, упертый другим концом в укрепленную на одной ступени железную подножку, а в руках держал черный частый роговой гребень и копошился им в
белой, как
лен, головке лежавшего у него на коленях трехлетнего длинноволосого мальчишки, босого и в довольно грязной ситцевой рубашке.
Волосы у ней были тоже совсем как
лен белые.
Да, никак, сам грамотку-то писал! — подхватил он, потряхивая головою — почтенною головою, окруженною прядями
белых как снег и мягких как
лен волос.
Священник, ничего не понимая, но увлеченный необыкновенным голосом хозяина, возвысил чашу с дарами и преклонил благоговейно
белую, как
лен, голову.
Она вышла из бассейна свежая, холодная и благоухающая, покрытая дрожащими каплями воды. Рабыни надели на нее короткую
белую тунику из тончайшего египетского
льна и хитон из драгоценного саргонского виссона, такого блестящего золотого цвета, что одежда казалась сотканной из солнечных лучей. Они обули ее ноги в красные сандалии из кожи молодого козленка, они осушили ее темно-огненные кудри, и перевили их нитями крупного черного жемчуга, и украсили ее руки звенящими запястьями.
Вокруг фабрики развелось много птиц: воробьёв, ворон, галок, трещали сороки, торопливо перелетая с места на место, блестя атласом
белых боков; сизые голуби ходили по земле, особенно много было птиц около трактира на берегу Ватаракши, где останавливались мужики, привозя
лён.
Красавица,
белая, как молоко, а волосья —
лен.
Мышлаевский.
Лена золотая! Пей
белое вино. Радость моя! Рыжая
Лена, я знаю, отчего ты так расстроена. Брось! Все к лучшему.
Феша прыснула себе в руку и начала делать какие-то особенные знаки по направлению к окнам, в одном из которых торчала голова в платке,
прильнув побелевшим концом носа к стеклу; совершенно круглое лицо с детским выражением напряженно старалось рассмотреть меня маленькими серыми глазками, а когда я обернулся, это лицо с смущенной улыбкой спряталось за косяк, откуда виднелся только кончик круглого, как пуговица, носа, все еще
белого от сильного давления о стекло.
Воздух ни теплый, ни свежий, а только пахучий и словно кисленький, чуть-чуть, приятно щипал глаза и щеки; тонкая, как шелковинка, с
белым клубочком посередине, длинная паутина плавно налетала и,
прильнув к стволу ружья, прямо вытягивалась по воздуху — знак постоянной, теплой погоды!
Река, загроможденная
белым торосом, слегка искривилась под серебристым и грустным светом луны, стоявшей над горами. С того берега, удаленного версты на четыре, ложилась густая неопределенная тень, вдали неясно виднелись береговые сопки, покрытые лесом, уходившие все дальше и дальше, сопровождая плавные повороты
Лены… Становилось и жутко, и грустно при виде этой огромной ледяной пустыни.
На лице
Лены выразилось напряжение, а Силуян, придержав лошадей, указал на узенькую ленту проселка, казавшегося
белой полоской на матовой черноте пара.
Вот перед ним молоденькая девушка с розой в волосах. Эта как будто немножечко похожа на фею… только нет, все-таки не то… У феи в лесу были черные волосы, а у этой
белые, как
лен… А вот седая старуха с длинным и как будто чуточку кривым носом. Это уж и подавно не Мая. Разве бывают старые да еще вдобавок кривоносые феи? А вот и девочка с барашком на руках. Не она ли?
В час зловещий, в час последний, быть может,
Дай
прильнуть устами к руке,
Под черной тучей
белеет она!
— Где же туча? — спросил я, удивленный тревожной торопливостью ямщиков. Старик не ответил. Микеша, не переставая грести, кивнул головой кверху, по направлению к светлому разливу. Вглядевшись пристальнее, я заметил, что синяя полоска, висевшая в воздухе между землею и небом, начинает как будто таять. Что-то легкое,
белое, как пушинка, катилось по зеркальной поверхности
Лены, направляясь от широкого разлива к нашей щели между высокими горами.
— Хорошо? — переспросил он все так же удивленно и прибавил с глубоким убеждением на наивно-изломанном наречии средней
Лены: — Нет!
Белом свете хорошо. За горами хорошо… А мы тут… зачем живем? Пеструю столбу караулим… Пеструю столбу, да серый камень, да темную лесу…
— Дитя, что ко мне ты так робко
прильнул?
— Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул;
Он в тёмной короне, с густой бородой.
— О нет, то
белеет туман над водой.